Вот вы слушайте, а я буду считать на лапах. Тут я и мой Повелитель хозяин. Слипперс и его Повелительница хозяйка. Свои лапы я уже все сосчитал. Но тут есть ещё экон..
так медленно и неприветливо светало над серо-зеленой водяной пустыней, тяжело волновавшейся в тумане; накинув фланелевые пижамы, пили кофе, шоколад, какао; затем са..
Немного поразмыслив, Патял пожелал фруктов, пирожных и черного кофе с бисквитами.
Его желание было выполнено.
Когда он наконец покончил и с десертом, в дверях показался тюр..
Предприимчивому владельцу одного маленького зверинца удалось ангажировать на короткое время известного Cтепного волка Гарри. Он плакатами возвестил об этом событии по всему городу, надеясь на увеличение притока посетителей в свой балаган, и в этой надежде ничуть не обманулся. Повсюду люди слышали разговоры о Степном волке, легенда об этой бестии стала излюбленной темой для разговоров в образованных кругах, каждому хотелось узнать то одно, то другое об этом звере, и мнения на сей счет были весьма расхожими. Некоторые полагали, что такой зверь как Степной волк во всех отношениях представляет собой сомнительное, опасное и нездоровое явление, что он якобы только глумится над порядочными гражданами, срывает рыцарские изображения со стен просветительских храмов, насмехается даже над самим Иоганном Вольфгангом фон Гете, и поскольку этой Степной твари ничто не свято и на какую-то часть молодежи она действует заразительно и возбуждающе, то следует в конце концов собраться всем вместе и покончить с этим Степным волчищей; пока не прибъешь его и не закопаешь его в землю, не будет от него никакого покоя. Это простое, прямодушное и, вероятно, правильное мнение разделялось, однако ж, отнюдь не всеми. Была и еще одна сторона, которая придерживалась совершенно иной точки зрения; эта сторона считала, что хотя Степной волк и не является безопасным зверем, тем не менее он не только имеет право на существование, но и даже выполняет определенную моральную и социальную миссию. Каждый из нас, так утверждали в большинстве своем высокообразованные приверженцы этой точки зрения, каждый из нас ведь тайком и втихомолку носит в своей груди этакого Степного волка. Грудями, на которые при этих словах обычно указывали говорящие, были достойные глубокого уважения бюсты светских дам, покатые груди адвокатов и фабрикантов, и красовались на них шелковые сорочки и жилеты модного покроя. Каждому из нас, так говорили эти либерально мыслящие люди, в глубине души довольно хорошо знакомы чувства, инстинкты и страдания Степного волка, каждый из нас вынужден бороться с ними и каждый из нас по сути дела тоже является таким вот бедным, воющим, голодным Степным волком. Так говорили они, когда, облаченные в шелковые сорочки, разглагольствовали о Степном волке, и многие общественные критики тоже говорили так, и потом они водружали себе на головы свои роскошные фетровые шляпы, одевали свои роскошные шубы, садились в свои роскошные автомобили и разъезжались обратно по своим рабочим местам, по своим бюро и редакциям, по своим приемным и фабрикам.
... Она была очаровательная женщина - так говорили все и всюду, - и она очаровывала всех и каждого. Несмотря на это, а быть может, поэтому, раз уж судьба так лукаво превратна, она любила только одного человека, а именно майора Вансейтена. Будь миссис Вансейтен некрасива или глупа, Кашима поняла бы это. Но она была красивая женщина, с очень спокойными глазами, серыми, словно озеро, перед тем как его коснется свет восходящего солнца. Ни один мужчина, видевший эти глаза, не мог впоследствии объяснить, что она за женщина и как на нее нужно смотреть. Глаза ослепляли его. Женщины говорили, что она "недурна собой, но портит себя старанием казаться такой серьезной". Однако серьезность ее была естественной. Она не привыкла улыбаться. Она только шла сквозь жизнь, глядя на тех, кто проходил мимо, и женщинам это не нравилось, а мужчины преклонялись перед нею и благоговели. Она знает, какое зло причинила Кашиме, и очень огорчена этим, но майор Вансейтен не может понять, почему миссис Боулт не заходит к вечернему чаю хотя бы раза три в неделю. - Когда на станции живут только две женщины, им следует видеться почаще, - говорит майор Вансейтен. Задолго до того, как миссис Вансейтен приехала из тех отдаленных мест, где есть общество и развлечения, Каррел понял, что миссис Боулт - единственная в мире женщина, созданная для него, и... вы не смеете их осуждать. Подобно небу или аду, Кашима лежала за пределами мира, а Досехрийские горы хорошо хранили их тайну. Боулта это не коснулось. Он часто уезжал в лагерь, где жил недели по две кряду. Это был жесткий, тяжелый человек, и ни миссис Боулт, ни Каррел не жалели его. Они обладали всей Кашимой и друг другом, обладали вполне, и в те дни Кашима была райским садом. Когда Боулт возвращался из своих поездок, он хлопал Каррела по спине, называл его "старым другом" и все трое обедали вместе. В те времена Кашима была счастлива, - божий суд казался ей почти таким же далеким, как Наркара или железная дорога, бежавшая к морю...
